fbpx

Не про войну. Про мою семью….

Не про войну. Про мою семью.
Писал, не так давно. Пару лет назад.
Про совок, про голод, про уродов.

Выжили не все
А цену еде бабушка знала. Не дожила. Не увидела позора сегодняшнего

Бабушка моя Паня (Базарова Просковья Никитична), пока жива была, часто рассказывала, что еда – это то, что должно для человека святым быть.
Крошки заставляла со стола собирать, чтоб не выбрасывался ни грамм хлеба.
Она вышла из обычной деревенской семьи, жившей у станции Тумская в Рязанской области.
Хозяйство прадед поддерживал, как мог. Все же в семье было 8 детей. И надо было их кормить.
Не зажиточный, но корова была, дом не падал и на семью хватало.
Коллективизация началась.
И вот прадед мой возьми, да брякни в компании мужиков, мол, нахрена это все, чем семью то кормить, если отдать все и поделить.
Дальше история банальная.
Стуканули.
Стуканул местный алкоголик, которому идея поделить все на всех очень нравилась ибо сам работать не хотел и соответственно если не завидовал тем, у кого, хоть что-то было, ну так злость держал, что у него самого ничего нет.
За прадедом пришли.
С конфискацией.
Начались скитания по соседям, кто пускал. Мать не выдержала. Умерла.
Дети на улице.
Маленькие.
Выжили не все.
Голод был дикий.
Самое пронзительное из рассказа бабушки, как бежали она, увидев коровью лепешку на дороге. Думала блины.
Помогали люди. Добрых людей в мире все же больше.
“Дети врага народа” – пятно. Но на просьбы малолетних пяти-семи летних детей откликались. Делились. Кто картошину даст, кто хлеба.
Надо сказать было два старших брата. Ну, относительно старших. Уехавших из дома на заработки.
Но дети не братьев искать стали…
В зиму дети решили найти отца. Узнали, как и чего. Как, уже не знаю. Но поехали в Карелию. В Медвежьегорск. Побираясь, чтоб с голоду не умереть. Ехали грузовыми вагонами…
Само собой с поезда сняли.
Повезло. К братьям вернули. И поделили братья девчонок. В Александрове и Коврове жили.
Потом война. Братья на фронт пошли. В первые же дни один (Базаров Сергей) погиб. Тимофей прошел войну. Огнеметчиком. Даже бумагу получил. “Искупил кровью”…
А бабушка моя… Бабушка моя в 12 лет устроилась на хлебзавод чудом. И работала наравне со взрослыми, часто падая от усталости.
И знала, что за буханку хлеба, если попадешься, что взял – расстреливали… А за опоздание на работу – сажали.

Прадед (отец бабушки) умер в лагере под Медвежьегорском. Дети его больше не видели.

Вот такая история. Нахлынуло. Таких историй сотни тысяч. Но это моя история.

PS: В 90-ых годах пройдя бюрократический ад бабушка получила “реабелитацию”. Не виновен. Репрессирован.
Получила компенсацию за конфискованные дом и хозяйство.
Денег хватило купить… бу ГДРовскую стенку… Которую, несмотря на ветхлость, пока мы с семьей жили в Коврове рука выбросить и поменять не поднималась…
А цену еде бабушка знала. Вот…
Не дожила. Не увидела позора российского сегодняшнего…

Ну, а по итогу…
Дед Тимоша – бабушкин брат – от Москвы до Кенингсберга – от солдата до капитана… штрафбат.
Огнеметчик. Понимаете.
Сергей. Старший брат. Убит под Старой Русой в первые дни войны. НИКАКИХ воспоминаний.Так, ну за победу. И всё. Цена войны. Цена совка. Цена жизни.
И страх. Всю жизнь.
У “победителей”.
А теперь воткните палку в фотку “деда”.
И ходите. И будь проклято то время и та страна.
Да они и так прокляты.

Комментарии
Loading...